Тревожная и избегающая привязанность: как их видит схема-терапия

Тесты на тип привязанности заполонили ленты, но что с этим знанием делать дальше — обычно остаётся за кадром. Разбираю, как теория привязанности соотносится со схема-терапией и чем один взгляд дополняет другой.

Почему об этом заговорили все разом

За последние несколько лет термины «тревожная привязанность» и «избегающая привязанность» перекочевали из учебников по возрастной психологии в тексты о свиданиях и посты в соцсетях. Идея понятная и цепляющая: то, как вы строите близость сейчас, связано с тем, как складывались первые отношения — с родителями или другими значимыми взрослыми. Идея не новая и не выдуманная блогерами — она пришла из серьёзной исследовательской традиции. Вопрос в другом: что с этим знанием делать, когда тест пройден, а тип назван.

Откуда взялась теория привязанности

Основы заложил британский психиатр и психоаналитик Джон Боулби, изучавший, как разлука с родителем в раннем детстве влияет на психику. Дальше американо-канадский психолог развития Мэри Эйнсворт, работавшая вместе с Боулби, придумала лабораторную процедуру «Незнакомая ситуация»: годовалого ребёнка с матерью приводили в незнакомую комнату, мать ненадолго выходила и возвращалась, а исследователи смотрели, как ребёнок реагирует на её уход и возвращение. Так в 1970-е описали три устойчивых типа — надёжный, тревожно-амбивалентный и избегающий. Четвёртый, дезорганизованный, появился позже: его выделили Мэри Мейн и Джудит Соломон в 1986 году, разбирая записи детей, чьё поведение не укладывалось ни в один из трёх. А в конце 1980-х Синди Хазан и Филлип Шейвер перенесли идею на взрослые романтические отношения — с этого и начался тот разговор о «типах привязанности», который вы теперь видите в лентах. Мерки тут разные: детскую привязанность оценивают по поведению годовалого ребёнка в комнате с матерью, взрослую — по опроснику про романтические отношения. Связь между этими двумя измерениями слабее, чем выглядит в популярных текстах.

Четыре стиля коротко

Без цели поставить себе диагноз по списку — скорее как ориентир, куда смотреть.

Как это соотносится со схема-терапией

Джеффри Янг, создавая схема-терапию, опирался и на КПТ, и на теорию привязанности напрямую. В метаанализе 15 исследований (Karantzas et al., 2023) с ненадёжной привязанностью любого типа связаны многие схемы, а тревожная сильнее других — с Покинутостью / Нестабильностью, Покорностью и Самопожертвованием: ожидание, что близкие уйдут, и готовность платить за близость своими потребностями. Эмоциональная депривация встречается при всех ненадёжных стилях. Избегающую привязанность в схема-терапии обычно описывают через Подавление эмоций и режим Отстранённого Защитника: дистанция как способ не рисковать снова столкнуться с отвержением. За дезорганизованной привязанностью нередко стоит более тяжёлый ранний опыт — непредсказуемый или пугающий родитель, — и здесь схемы обычно сочетаются с более выраженными последствиями травмы развития.

Чем схема-терапия идёт дальше названия стиля

Знание своего стиля привязанности — хорошая отправная точка: оно называет паттерн и снимает часть стыда («со мной что-то не так»), заменяя его на понимание, что за реакцией стоит узнаваемая причина. Но название само по себе не меняет реакцию тела, когда партнёр не отвечает на сообщение полчаса. Схема-терапия добавляет к названию механизм: конкретное убеждение, которое стоит за реакцией, конкретную детскую сцену, где это убеждение сформировалось, и конкретные инструменты — работу с образами, диалог с активным режимом, тёплые терапевтические отношения как опыт другого сценария близости.

Можно ли изменить свой стиль привязанности

Да, и это видно в длинных наблюдениях, а не только в кабинете. Самое известное проследило детей от года до двадцати с небольшим: примерно семь человек из десяти получили во взрослом возрасте ту же оценку — надёжная привязанность или ненадёжная, — что и в год. У остальных она сменилась, и чаще всего там, где в жизни случались тяжёлые события: развод родителей, потеря близкого, серьёзная болезнь, насилие в семье. Ранний опыт задаёт устойчивую настройку, но не запаянную: она поддаётся правке опытом. Про сдвиг в хорошую сторону данных меньше — но они есть: после курса психотерапии показатели надёжности привязанности в среднем растут, а тревожной составляющей снижаются. Новый устойчивый опыт близости — в паре, в дружбе, в терапии — способен постепенно сдвинуть ожидания от отношений. Перестройка занимает время и держится на повторении, а не на одном разовом прозрении.

Что говорят исследования

Теория привязанности — одна из самых изученных областей психологии развития, с десятилетиями исследований и у детей, и у взрослых. А вот прямых РКИ, где схема-терапию тестировали бы именно как метод смены стиля привязанности, немного — доказательная база метода сильнее всего собрана вокруг расстройств личности (Giesen-Bloo et al., 2006; Masley et al., 2012), где нарушенная привязанность — часть картины, а не отдельно измеряемый исход.

Когда сначала нужно другое

Если сложности с близостью привязаны к одним конкретным отношениям, а не повторяются раз за разом с разными людьми, возможно, дело не в раннем стиле привязанности, а в конкретной паре и её динамике — и разумнее разбирать именно её, а не искать корни в детстве. Если же за дезорганизованной привязанностью стоит тяжёлый ранний опыт — насилие, хроническое пренебрежение, — прежде чем идти в глубину, обычно нужен этап стабилизации и бережная работа с самой травмой; подробнее об этом — в статье о травме и схема-терапии.

С чего начать

Если тест на привязанность вы уже проходили и узнали себя в описании — это неплохая отправная точка, но не конечная. На первой встрече можно вместе посмотреть, какая схема стоит за вашим стилем близости и что конкретно с ней делать — название стиля само по себе к этому не ведёт.